Юмор

Сообщение **LaLuna** » 20 сен 2024, 14:59

На русское ухо - так и слышится.

Зато хорошо запоминается.

Пришла в гости, а у них робот-пылесос говорящий. Они ему специально программу закачали, чтобы он жужжал по хозяйству и одновременно всё комментировал. Но только он не просто сообщает: "тут уже чисто" или "низкий заряд энергии". Он шутки отпускает, да ещё с матерком.

Заползает на ковёр, к примеру, и спрашивает:
- Вы чë, медведя завалили?
- Какого ещё медведя? - я от изумления начала с пылесосом разговаривать.
- Живëте, как древние люди - со шкурой в пещере. - Продолжает ворчать пылесос, ползая по ковру. - Жесть! В ней столько пыли! Я сейчас задохнусь!

У меня рот открылся. А хозяин ржëт.
Тут пылесос в шкаф врезался и как заорёт:

- Ёпта! Чë за гроб?! Его же тут не было!" (Так и сказал, я не вру).

- Не выдумывай, железяка, шкаф тут всю жизнь стоит, - прикрикнул на робота хозяин.

Дожили до светлых дней: техника с людьми пререкается.

- Ладно, мой кожаный шеф, - говорит пылесос, - перехожу в режим уборки!

- Он называет тебя "мой кожаный шеф"?! - спрашиваю, окончательно охренев.

- И ещё "мой господин", - довольно кивает товарищ.

Твою мать! - завопил робот, запутавшись в шторах, - Это что за первобытная херня?!

Первобытная херня, вы понимаете?! У робота чувство юмора лучше, чем у его хозяина, между нами.

А хозяин доволен, что меня удивил, побежал распутывать Жорика из шторы. Они ему ещё имя дали.

- Слушай, - говорю, - может, тебе переустановить пылесосу язык общения, сделать его поспокойнее что ли?

- Поспокойнее скучно. А этот смешной. Ползает, пыль собирает и матерится. Жена раньше третьего ребёнка хотела. Сейчас уже не хочет. Жорика, говорит, вполне достаточно. Он же как подросток.

Ничего себе, подросток, думаю. По-моему, он как дальний родственник, который с зоны откинулся. Не удивлюсь, если однажды он наберёт микрокредитов по паспорту хозяина.

- Как говорил мой дед, жизнь – это праздник, а работать по праздникам не принято! - сообщил в это время пылесос и встал на базу для подзарядки.

Дед ему говорил...

Наталья Волошина

- Дети! "Бодрые" надо петь бодрее, а "веселые" - как? - правильно, веселее!

Я пришла на УЗИ и легла, потому что, если вы не знали, там такие правила.

Суровая тётенька сказала "шо у вас?", а я ответила, что у меня беременность.
Тетёнька не удивилась и стала водить аппаратом по животу, приговаривая "хорошая беременность, всё в порядке, у вас двойня…"

После слова "двойня", она говорила ещё что-то, но я не слышала, потому что в голове летали вопросы "как двойня?", "а чья это двойня?", "как она там оказалась?", "что мне с ней делать?", "а если я им не понравлюсь? Одного я ещё как-то смогу убедить, что нормальная, с двумя сложнее", "а если они оба одновременно заорут — как себя вести?", "двойня — это, возможно, вы на другом языке мне сейчас говорите?"

К строгой тётенька подошла её коллега — другая строгая тётенька и негромко сказала — Наталья Александровна, посмотрите. Мне кажется, тут тройня, вот же пятнышко..

И всё, и всё! Какое такое пятнышко, я вас спрашиваю?? Я вообще не представляю, откуда оно там взялось! Тройня — это вообще что за слово-то такое?? Позовите Галю, у нас отмена! Тройня на любом языке звучит как что-то, с чем я точно не справлюсь.

Наталья Александровна посмотрела внимательно ещё раз, а потом сказала "да нет же, никакой тройни тут нет. Самая обычная хорошенькая двойня".

И сразу так хорошо стало, коллеги. Всего лишь двойня. С этими я как-нибудь разберусь...

С детства я не любил слово "зато". То есть, когда мама покупала мне, ещё совсем маленькому, какую-то вещь, например, дурaцкие ботинки, приносила домой, обувала меня в них, потом сокрушённо смотрела на это (я про ботинки), вздыхала и говорила: "Зато крепкие!" Или покупала какую-нибудь дурaцкую польтину, приносила домой, смотрела на это (тут я уже про пальто), вздыхала и говорила: "Зато немаркое!"

Короче, шапка из верблюжьей шерсти, которую мне мама связала в шестом классе, была из породы "зато тёплая".

Где мама достала эту самую верблюжью шерсть, я до сих пор понять не могу. В общем-то, где все женщины доставали всё, что нужно, в советские времена? Покупали друг у друга "по случаю". Ну вот, надо же было так случиться, что к родственнице подруги маминой сослуживицы приехал кто-то знакомый из страны верблюдов и привёз целую прорву верблюжьей шерсти, обладающей, по слухам, какими-то необыкновенными, просто-таки волшебными свойствами.

Как водится, от такого неожиданно привалившего богатства счастливцы обалдели и не додумались ни до чего лучшего, как набить верблюжьей шерстью подушку. Но, судя по всему, они очень быстро поняли, что спать на такой подушке невозможно, распотрошили наволочку и всю драгоценную шерсть распродали по знакомым.

Маме достался килограмм этого чуда, и решено было связать мне шапку. "Петушков" тогда ещё не носили, поэтому мама связала мне обычную круглую шапку. Ту, которую тогда положено было делать с помпоном, но на помпон шерсти уже не хватило. И слава богу! Иначе с помпоном шапка не влезала бы мне в карман. А носил я её именно в кармане – на голове носить её было просто нереально, как минимум по четырём причинам:

1. Фасон. Шерсть была страшно свалявшаяся, поэтому распрясти её нормально не удалось. Пряжа получилась какими-то валками. Поэтому шапка оказалась перекошенной, кривобокой, как Колобок после драки с медведем.

2. Цвет. Несмотря ни на какие ухищрения, верблюжья шерсть не красилась ни в какой цвет, кроме своего природного гoвнистo-рыжего. То есть даже "радикально-чёрный" краситель, казалось, делал шапку только ещё коричневее и ещё гoвнистeе.

3. "Зато тёплая" – это правда, точнее даже – непререкаемая истина. То есть шапка из волшебной шерсти была настолько тёплой, что даже в 30-градусный мороз голова в ней немедленно начинала потеть. А что дальше было – смотрите пункт 4.

4. Запах. Вот это было даже не волшебство, а целое колдовство. Пока шапка была сухая, это было ещё терпимо. То есть, от неё попахивало каким-то степным ароматом засохшего в кустах полыни навоза, но так, туманно попахивало. В крайнем случае, можно было запихнуть шапку поглубже в карман и укоризненно посмотреть на соседа в автобусе, чтобы все поняли, что ты тут ни при чём. Но стоило хоть чуточку вспотеть... Или даже не так – стоило хоть одной снежинке или одной капельке дождя упасть на эту волшебную шапку, как она начинала смердить. В этом запахе было всё: ведро помоев, выплеснутое грязной тёткой из юрты; мутноглазые грифы-стервятники, клюющие дохлую корову на берегу солёного пустынного озерка; рыбьи трупики, плавающие по отравленной соседним химкомбинатом воде... То есть, вся трудная история и вся ещё более нелёгкая сегодняшняя жизнь среднеазиатской окраины страны единым запахом сосредоточились в шапке из верблюжьей шерсти.

Самое страшное было даже не то, что сама шапка пахла так, что от такого запаха в ужасе начинали захлёбываться воем соседские собаки и падали с неба вороны, у которых на лету останавливалось сердце. Самое страшное было то, что этот запах немедленно впитывался в волосы, и вымыть его, выскрести его оттуда было просто невозможно.

В общем, шапку я надел только один раз, после чего носил её в кармане – оставлять дома её было нельзя, потому что уходил я в школу раньше, чем мама отправлялась на работу, и она – по запаху, так я думаю – сразу замечала шапку, если я оставлял её на вешалке, и гналась за мной до автобусной остановки, чтобы натянуть её мне прилюдно по самые уши.

Всю зиму я таскал шапку в кармане, даже когда морозы зашкаливали за 30, закалялся, блин. И, как всякий закалённый парень, естественно, за всю ту зиму я не подхватил даже насморка. Но когда весной пришлось перелезать из пальто в куртку, выяснилось страшное – шапка в карман куртки не помещалась! И вот, как-то утром я не выдержал и забросил эту шапку в самые недра загружающей помойные баки мусорной машины.

Вечером этого дня я грустно признался маме, что шапку у меня, наверное, украли в школе.

Мама очень расстроилась – она так гордилась тем, что, благодаря её рукоделию, я за всю зиму не болел ни разу. "Ах, как жалко, что такую хорошую шапку и украли, – ещё долго вздыхала мама. – Она, конечно, была не очень симпатичная, но зато такая тёплая!"

(с) Автор неизвестен