поэзия

[Какбудет]

И чтобы её не сломали,
Она закрывалась на ключ.
На небо смотрела часами,
Как бродит луна среди туч…

Она улыбалась закатам
И людям могла доверять.
За это бывает расплата.
За это желают распять…

Ходила с душою открытой,
Не чувствуя гул сквозняков.
Ей чувства дороже софитов,
Дела – убедительней слов…

И спину опять расправляя,
Достав из неё острый нож,
Она остаётся живая.
Но крыльев уже не вернёшь.

И, глядя на серое небо,
«Спасибо» шептала в слезах…
Но рушились справа и слева
Мечты, чтобы множился страх.

Глаза прежний блеск потеряли,
Но в сердце всё теплился луч…
И чтобы её не сломали,
Она закрывалась на ключ.

Ирина Самарина-Лабиринт

[Merinda]

Пришла пора сказать: я - Дед Мороз.
И в декабре я, как всегда, в запарке:
приходится работать на износ,
чтоб всем найти и всем купить подарки.
Я не ношу пушистой бороды.
Я валенкам предпочитаю кеды.
И волосы под шапкой не седы
(да и вообще, не волосы, а дреды).
Я Дед Мороз, хоть я совсем не дед.
И даже (я надеюсь) не старушка.
Но я тружусь последних десять лет
на этой непростой, но доброй службе.
Я получаю целых три письма
волшебной холодильниковой почтой
(одно из них пока пишу сама,
у автора не сформирован почерк).
Потом я разбираюсь в ерунде:
в стикботах, робозаврах, монстр-траках.
И в тот момент я чувствую: я - дед.
И иногда мне хочется заплакать,
когда я не могу никак понять,
в чем разница майнкрафта и майворда.
И дни, и деньги бешено летят.
Друзья летят со склонов на сноубордах,
летят подруги к пальмам и морям,
летят от эмчеэса эсэмэски об ураганах. Ураганом я лечу за этот день в седьмое место,
чтоб там найти «такого вот коня, но чтоб был голубой и динозавр».
Локальный Дед Мороз сегодня - я.
Но детям я пока не рассказала,
как это происходит каждый год.
Пускай им в сказку верится подольше.
И пусть сегодня дел невпроворот -
я Дед Мороз, а значит, справлюсь точно.

#МальвинаМатрасова

[Loona]

Сколько нас таких, утонувших вдруг? Захлебнувшихся декабрём? Старый год умирает, мой юный друг, разве вспомним потом о нём? Как зима забиралась в колючий шарф, целовала тебя в висок… Ты выходишь во двор, никуда не спеша, и подводишь опять итог:
ничего не осталось в сыром нутре — ни влюблённостей, ни огня, будто разом прозрел, постарел, сгорел, будто выцвел и полинял. Будто в самой грудине завёлся сплин — ледяной белоснежный ком. Ты выходишь из дома. Совсем один. Но от этого — так легко…

Никаких тебе рук, что ласкают и врут, никаких тебе глупых клятв, потому что привязанность — это спрут, и в укусах его — лишь яд. Потому что привязанность — это хмель, это узел, хомут, клеймо. Это бойня, расстрел, самосуд, дуэль. Это город, больной чумой.
Так что слава зиме, вымывающей хворь, словно пенистый океан. Забывай это всё — не лелей и не холь, не тревожь заживающих ран.

Всё проходит. И вечер опять горит светом окон, чужих гирлянд. И дома будто в пепле, и снег летит, и случайный прохожий — пьян.
Сколько нас таких, утонувших тут? Захлебнувшихся декабрём? Ты идёшь, но меняется твой маршрут — с каждым годом и с каждым днём.

Полина Шибеева

[Merinda]

Дай Бог всего вам вовремя и в меру -
Метель зимой, весною - первоцвет...
В отчаянии - уверенность и веру,
В любви и счастье - долгих, долгих лет.

Мороз не гиблый, оттепели - к месту,
В гирляндах ёлку, в звёздах небосвод,
Угадывать по взгляду и по жесту
Кто часть тебя, а кто - наоборот.

Пусть Новый год приходит в дом ваш с миром,
С подарками, с надеждами, с мечтой...
Любовь - сердцам, тепло и свет - квартирам,
И чтобы всё в порядке со страной!

Здоровья, счастья всем, кем дорожите,
Побольше радости, поменьше вам забот,
Что есть у вас - с любовью сохраните,
И приумножьте в этот Новый год!

Юрий Егоров

[Merinda]

Владислав Крапивин был в детстве моим любимым писателем. Это в память о нем.

КОМАНДОР
А здесь, похоже, еще не осень. Скорее, август, а то – июль.
В теплейшем воздухе вьются осы живее всех веретён и юл,
крапива щедро язвит лодыжки, звенит кузнечиковая рать,
и ни малейшей тебе одышки, и никакого тебе одра. Шагаешь вдаль, невесом и тонок, готов полмира пройти пешком,
То на деревья косишься, то на свои сандалии с ремешком,
трава по пояс, пружины в пятках, футболка выпачкана в земле.
Ты скинул больше семи десятков, ты снова Славка, тебе семь лет –
листы акации вместо денег, синяк на локте, в зубах смола,
Твоя вселенная беспредельна и в то же время малым мала.
А между тем подступает вечер, и ноги сами несут тебя
на неизменное место встречи тобою выдуманных ребят.
В костре потрескивает валежник, но дым не горек, а сладковат.
По этим отрокам в мире внешнем скучают ванная да кровать.
Закат у Башни всегда оранжев и пахнет дикой густой травой.
Сегодня каждый пришел пораньше, поскольку повод нерядовой,
залиты йодом зигзаги ссадин, вихры приглажены в сотый раз.
Посмотришь сбоку, а лучше сзади, ни дать ни взять – образцовый класс,
ушей услада, очей отрада. Хотя, по сути, любой из них –
боец мальчишеского отряда, дозорный, конник, трубач, связник.
Хотя за каждым стоит такое, о чем и думать не хватит сил –
шеренга серых казенных коек; планета, съехавшая с оси.
У них задача – всегда быть рядом, пресечь войну, погасить раздор…
Сегодня вечером с их отрядом впервые встретится Командор.
___________
Источник: Дудочка Крысолова

[Aleenka-ja]

Солнце внутри меня

Мне не нужно идти к горизонту,
Где пылает багрянцем заря,
Чтоб в лицо заглянуть солнцу,
Солнце светит внутри меня.

И зачем мне теперь ждать лета,
Чтобы греться в лучах тепла?
Согревает мне душу светом
Моё Солнце внутри меня.

Даже если бушует ненастье,
И на лица ложится тоска,
В моём сердце танцует счастье,
Там же Солнце внутри меня.

Ирина Зорина-Кириллова

[Loona]

туман плацкартный

безоглядно, бесцельно,
без точной карты —
взять билет на поезд — в туман плацкартный,
через города, через рябь дорожную

в невозможное моё,
в невозможное.

быть вне зоны,
вне сообщения — где ты, как ты?
успокой мои ритмы, вагон плацкартный,
обезболь, укачай, уведи с вокзала,

где в толпе так тесно и неба мало,
где губами горячими целовала
и дрожала нежностью у виска.

только станции, станции,
шум диспетчера,
всё оставила, больше оставить — нечего,
всё моё: сверх-меры, сверх-человечьего,
за границей покрытого снегом вечера,
где я так ранима и так близка.

безоглядно, бездумно,
в бреду и зное,
в состоянии абсолютного непокоя,
боже правый, ты здесь, ты сейчас со мною
засыпаешь рядом под стук колёс,

боже правый, ты здесь — тишиной и криком,
потому так остро во мне
и дико:

моё невозможное,
ты — сбылось.
@Анна Алексеевна Сеничева

[Loona]

Не верю в бога и судьбу — молюсь прекрасному и высшему
Предназначенью своему, на белый свет меня явившему.
Чванливы черти, дьявол зол, бездарен бог, ему неможется —
О, были б помыслы чисты, а остальное всё приложится...

Верчусь, как белка в колесе, с надеждою своей за пазухою —
Ругаюсь, как мастеровой, то тороплюсь, а то запаздываю...
Покуда дремлет бог войны, печёт пирожное пирожница —
О, были б небеса чисты, а остальное всё приложится.

Молюсь, чтоб не было беды — и мельнице молюсь, и мыльнице,
Воде простой, когда она из крана золотого выльется.
Молюсь, чтоб не было разлук, разрух, чтоб больше не тревожиться...
О, руки были бы чисты! — а остальное всё приложится.

Булат Окуджава

[Loona]

Я это день люблю за то,
Что жить мне в нём разрешено.
За то, что утро так красиво,
За солнце, что глаза слепило
И за цветы, что пахнут сладко,
Пускай не всё на свете гладко.
Я это день люблю сейчас,
Но завтра, если Бог мне даст,
Я полюблю и тот рассвет,
Закат и солнце, ветер, свет.
Я жизнь люблю, люблю и жить
И каждый день хочу ценить.

Г. Маркова

[Rara_Avis]

Бубенчиком скомороха звенит телефон соседей. А Маше сегодня плохо, и Маша спешит к медведям. Сквозь темень и стены хмеля, сбиваясь на третьем круге. Сомнительное веселье.

— Сожрите меня, зверюги.
Смотрите, стою, ссутулясь, фонариком в темном небе. Я буду вам двигать стулья, я стану вам портить мебель, коварно помну подушки, заною "хочу оладий". Короче, я всё нарушу в медвежьем мироукладе.
Застенчивы и пузаты, медведи в сплошной обиде.

— Любуйся — меню на завтра. Ты где-нибудь Машу видишь? Есть каша и чай зелёный, у дома — укроп и улей. Да мы же тебя с пелёнок, с такусеньких вот машулей. А ты! Прямо думать страшно, поверишь — охота плакать. Какая ты дура, Маша, забывчивая, однако. Но мы тебя, тем не менее, целуем и обожаем.
И — кашу тебе с вареньем? А тосты какой прожарки?

— Чего вы такие гады приятные, жуткий ужас. А если мне крайне надо, чтоб съели меня на ужин? А может, вам что испортить, о, мне не найдется равных. Заносит на повороте. Я очень плохая, правда.

— Ты просто устала, что ты. В субботу натопим баню. Кругом одни идиоты, ну девочка, баю-баю. Под полом скребутся мыши, бормочет печурка слабо. Да мы же тебя с пустышек, на этих вот самых лапах.
Поили вот с этой чашки. Уснула? Уснула, лихо.
Медведи уходят в чащу на цыпочках, тихо-тихо, цепочкой, всегда по трое, плетут из цветов веночки.

— Давайте уже устроим, что мы ей приснились ночью.

Медведи глядят с экрана, глазеют из интернета.
А Маша проснулась рано, у Маши сегодня лето.

#svirel_poetry