Кризис 2014

[Виола]

Прокопья Людмиловна, Ща если санкции усилят, и прекратят поставки оборудования для Газпрома))) как грозятся. То мы сами помрём, без войны.

[Прокопья Людмиловна]

Виола, а нам ответить не чем?
И самим им как потом без газа?За дровами ко мне в Сибирь поедут ?

[markiza]

Давно не читала новостей, как глянула-бааааа...мама дорогая...клиника.

Нам сегодня сообщили наш племянник воюет в Донбассе на стороне ополченцев , и с нашего города 8 человек..

[Лилия Лада]

наш племянник воюет в Донбассе на стороне ополченцев , и с нашего города 8 человек..

печально как... что творят люди...

[Прокопья Людмиловна]

markiza, как доброволец или как срочник?

[markiza]

Прокопья Людмиловна, Контрактник 29 лет ему.Полезла смотреть на какой стороне. За ополченцев.

[dandelion]

Давно уже наших туда отправляют, ментов и военных товарищей. Брат много ездит по стране, с мужиками в пути болтает. На работе оформлены на больничном - в отпуске, а сами за зарплату воюют...

[markiza]

dandelion, Да говорят им хорошо платят.

[dandelion]

Говорят, по-разному. Из какого-то города посылают за 80 тыщ/мес., типа по контракту, а кто за свою обычную зарплату. И желания не спрашивают... Вот нафига, а?

[gromoseka046]

[Российские производители лекарств отказываются выполнять госконтракты, заключавшиеся по низким ценам 2014 года, и готовятся останавливать предприятия. Как стало известно Znak.com, дефицит лекарств на себе уже начали испытывать диабетики, следующие на очереди – раковые больные. Правительство РФ старается улучшить ситуацию, но постоянного диалога с участниками рынка пока не получается.

Российские фармпроизводители оказались на грани коллапса. Участники рынка говорят о 14–16 закрытых предприятиях. «Часть заводов приостановила выпуск продукции»,— подтвердил член комитета по охране здоровья Госдумы РФ Александр Петров. По его словам, это связано с тем, что есть старые запасы, и многие потребители на фоне валютных колебаний ждут фиксации курса, чтобы закупать лекарства.

Депутат свердловского Заксобрания, создатель известного на Урале лекарственного дистрибьютора «Радуга» Александр Серебренников приводит конкретный пример — отпуск лекарств прекратил Воронежский фармзавод. В конце прошлого года его в составе холдинга «Верофарм» выкупила американская корпорация Abbott. «Они производили часть анестетиков (обезболивающих — прим.ред.) для онкологии», — говорит Серебренников.

Комментировать ситуацию в «Верофарм» не стали, телефоны Воронежского фармзавода не отвечали. Сейчас здесь в принципе настороженно относятся к журналистам. Недавно фармзавод раскритиковали на НТВ. В репортаже «Центрального телевидения» рассказали о том, как рабочих заставляют подписывать внутренний циркуляр, обязующий соблюдать «режим санкций», введенных США против России.

Ситуация с остановкой производства грозит перебоями в поставках лекарств, и чем это закончится для больных, – понятно. До сих пор на слуху самоубийства контр-адмирала Вячеслава Апанасенко в феврале этого года и генерал-майора Генштаба РФ в отставке Бориса Саплина — в марте. Оба страдали онкологическими заболеваниями в последней стадии, мучились сильнейшими болями, но не имели возможности получать в должном количестве обезболивающее.

Что если без обезболивающих останутся тысячи, десятки тысяч больных?

Впрочем, другие примеры остановившихся производств наши собеседники привести затруднились. «Информации о том, что кто-то из членов нашей ассоциации остановил производство, нет. Все как работали, так и работают»,— подчеркнула пресс-секретарь Ассоциации российских фармпроизводителей Любовь Верещагина. При этом она подтвердила, что производители сейчас заняли «выжидательную позицию». «Никто не понимает, что будет дальше с курсом»,— называет она вслед за Петровым главную проблему.

В аппарате думского комитета по охране здоровья, где сейчас создана антикризисная рабочая группа по ситуации на лекарственном рынке, также говорят, что производств пока «никто не остановил», но многие «испытывают сложности» и находятся на грани.

«Ситуация общая от Москвы до Дальнего Востока. В основном это наши предприятия, бывшие советские, которые производят лекарственные препараты госпитального сегмента: очень дешевые, ценой до 100 рублей. У них себестоимость выросла почти в два раза из-за курса доллара и евро. А в перечне ЖНВЛП (жизненно-необходимые и важнейшие лекарственные препараты — прим.ред.), который 4 января утвердило правительство РФ, цена зафиксирована. Грубо говоря, цена по которой могут торговать – 20 рублей, а себестоимость сейчас — 30. И они говорят: ребята, либо вы что-то делаете, либо мы остановим производство»,— рассказал осведомленный аппаратчик.

Ситуация действительно накалена. «По контрактам, сыгранным в конце того года, производители меняют цены, и у большинства дистрибьюторов просто коллапс. Наши менеджеры в ежедневном режиме встречаются с производителями и просят, чтобы цену не меняли,— рассказывает Серебренников.— На сегодня, насколько я знаю, больницы объявляют конкурсы, но производители и дистрибьюторы в них не участвуют. Просто невозможно поставить по ценам, по которым они выставляют. А они ориентируются на список ЖНВЛП».

По его словам, ситуация распространилась «повсеместно», включая ту же Свердловскую область. Глава регионального минздрава Аркадий Белявский в конце 2014 года, общаясь с журналистами, говорил: «Могу успокоить всех жителей области — по медикаментам, по детскому питанию мы уже все купили по ценам 2014 года. Контракты заключены практически на девять месяцев. Может, хватит и на больший срок». «На девять месяцев сыграны конкурсы, но сейчас производитель отказывает дистрибьютору отпускать по цене, по которой сыгран конкурс. Часть препаратов есть, но это лишь на первый квартал»,— возражает Серебренников. В самом минздраве, впрочем, информацию о расторгаемых контрактах не подтверждают. «По ситуации на сегодня ничего такого не фиксируется»,— уточнили в ведомстве. Сохранится ли ситуация завтра, здесь загадывать не решаются.

«Сейчас работают те стоки, которые были обеспечены в конце прошлого года. Это позволяет нивелировать проблему. Но нам представляется, что ситуация не столь простая и может развиваться по мере истощения запасов стоков. Их хватит на квартал. Совершенно нереально сделать стоки на полгода или девять месяцев. Таких нет мощностей ни у кого»,— подтвердил слова Серебренникова исполнительный директор Ассоциации международных фармпроизводителей (AIPM) Владимир Шипков.

Судебные иски, свидетельствующие о проблемах компаний, работающих в отрасли, уже появились. Так, два дня назад в картотеке арбитражного суда Свердловской области появилось заявление Сбербанка РФ к ООО «МедИнтерСервис» и его собственнику. По данным системы СПАРК, основная деятельность компании связана с оптовой торговлей фармацевтическими и медицинскими товарами. Арбитраж решил наложить арест на имущество, принадлежащее на праве собственности «МедИнтерСервису» и его директору Александру Семенову на сумму более 2,2 млн рублей – в связи с неоплатой ранее взятого в банке кредита.

Предвидя ситуацию, в декабре прошлого года фармпроизводители начали бомбардировать правительство РФ письмами на имя премьера Дмитрия Медведева и главы минздрава Вероники Скворцовой с предложением садиться за стол переговоров и срочно обсуждать корректировку цен на лекарства. «Международные компании, в отличие от российских, не имели возможности с 2010 года, когда было введено ценовое регулирование, скорректировать цену даже на минимальную часть инфляционного процента»,— отмечает еще один аспект проблемы Шипков.

Скворцова на просьбу отреагировала. По ее поручению с участниками рынка встречу в конце декабря организовал ее зам Игорь Каграманян. «Но с 20-х чисел декабря много воды утекло»,— отмечает сегодня Шипков. По его словам, в существующих реалиях диалог должен быть постоянным — «это единственный способ сохранить существующий баланс», заставить рынок хоть как-то работать.

Еще один собеседник издания отмечает другую проблему взаимоотношений с зарубежными фармкомпаниями — им выгодно импортировать лекарства только при условии наличия гарантированного сбыта в сфере госзакупок — это сразу дает определенный объем прибыли. По данным AIPM, доля импортных лекарств в денежном выражении на российском рынке до сих пор составляла 75%, а в натуральном (в объемах) — чуть больше четверти. «Если больницы начнут отказываться от дорогих импортных препаратов, они исчезнут и из аптек»,— добавляет наш собеседник.

В Москве уже наступили первые перебои с зарубежными лекарствами.

Анна (имя изменено) больна диабетом и покупает импортный инсулин. «В последние дни купить новый стало сложнее: мой препарат остался лишь в одной аптеке в Москве. Импортозамещение в этой сфере вообще не работает: российский инсулин помогает плохо, приносит невыносимую боль», — говорит женщина.

Директор аналитической компании Cegedin Strategic Data Давид Мелик-Гусейнов отмечает, что перебои с поставками определенных лекарств случаются и в обычное время: могут быть не перезаключены какие-то контракты.

«Пока большая часть ассортимента на фармацевтическом рынке присутствует, но, конечно, есть риск возникновения проблем, и он выше, чем в спокойное время. Другая проблема – рост цен на лекарства, он продолжится и дальше, потому что большая часть лекарств у нас импортируемая, а отечественные фармкомпании зависят от импортных составляющих – от ингредиентов до кредитов в долларах и евро. Что касается госзакупок в этой сфере, то проблемы будут. Еще в сентябре мы говорили об этом – было понятно, к чему все идет, и говорили, что если доллар будет стоить дороже 65 рублей, то возникнет риск отказал от поставок необходимой продукции в связи с невозможностью закупить необходимый объем. Однако сейчас между отраслью, Минпромторгом и Минздравом идет дискуссия на эту тему и поиск выхода: в частности, обсуждаются возможные налоговые льготы и переход на трехлетние контракты вместо полугодовых»,— отмечает Мелик-Гусейнов.

На днях за подписью Медведева вышло постановление правительства РФ о мерах стабилизации лекарственного рынка. Всего их три: индексация цен на ЖНВЛП (цифра не указана), дополнительные 16 млрд рублей на закупку лекарств и протекционистское ограничение, именуемое «третий лишний»,— если в торгах участвуют два отечественных препарата, то иностранное средство не принимается к участию.

Насколько эффективными окажутся меры — загадывать никто не решается. Тем более, что понятие «отечественный препарат» весьма условно. «По сравнению с объемом производства субстанций (компонентов лекарственных средств — прим.ред.) в СССР, мы упали практически в 100 раз. Сейчас производится только 1% от необходимого. Например, практически нет производства субстанций для антибиотиков, что вообще подрывает лекарственную безопасность России», — объясняет Петров. Федеральная программа «Фарма 2020», призванная устранить этот дисбаланс, явно отстает от нынешних реалий. «Чтобы запустить производство субстанций, надо минимум 4-5 лет, поэтому рассчитывали, что это произойдет к 2020 году», — говорит Петров. К 2016 году в России сумеют прибавить в объеме собственных субстанций еще примерно 18 позиций. В нынешней ситуации это — капля в море.

Источник Znak.сom, близкий к администрации президента, считает, что лекарственный кризис может стать более серьезной проблемой, чем валютный, ценовой и банковский.

Это – потенциальная причина настоящих социальных волнений. «У бабушек нет счетов в банках, они не меняют валюту, продукты покупают самые недорогие, основная часть пенсии идет на лекарства. Если лекарства подорожают вдвое-втрое, может случиться социальный взрыв», – считает собеседник издания.


Игорь Пушкарев, Оксана Луткова, Екатерина Винокурова
Фото - Коммерсантъ/Анатолий Жданов*]...у нас в семье два диабетика-каждый месяц ждем со страхом нововведений...