Нужна коренная реформа детских домов

[Маланья]

Нужна коренная реформа детских домов-интернатов
hro.org, 25/01/11 О правозащитниках Права детей
Заявление общественных организаций на пресс-конференции "Воспитанники интернатов - заложники системы"

Второй раз за последнее время страну сотрясает скандал, связанный с самым большим в России (550 воспитанников) детским домом-интернатом (ДДИ) № 4 для умственно-отсталых детей в Павловске, г. Санкт-Петербург. Тревогу забили волонтеры, спасибо им! Сегодня в данном конкретном случае, привлекшем внимание общественности, разбираются специалисты, власти северной столицы, государственные детские правозащитники. Мы же считаем своим долгом заявить о массовом нарушении прав детей в ДДИ органов социальной защиты и предложить пути коренного реформирования порочной интернатной системы.

В 2001 г. по поручению Президента России Владимира Путина Генеральная прокуратура РФ провела широкую проверку соблюдения прав детей-инвалидов, в том числе в ДДИ. Были выявлены массовые нарушения прав детей-инвалидов на образование, на реабилитацию и социализацию, на ИПР, при использовании труда воспитанников ДДИ, при использовании накапливающихся на их сберкнижках средств и закрепленного за ними жилья, при постановке детям тяжелейших диагнозов, ставших основанием для направления в ДДИ, и т.п. На титульном листе представленного в январе 2002 г. отчета Генпрокуратуры Валентина Матвиенко - в то время вице-премьер по социальным вопросам, а ныне Губернатор СПб, собственноручно написала: "Информация леденящая". С тех пор НИЧЕГО не изменилось.

В октябре 2010 г. прокуратура Санкт-Петербурга провела проверку ДДИ-4, выявив множественные нарушения прав детей, о чем было направлено "Представление Вице-губернатору Санкт-Петербурга Косткиной Л.А. об устранении нарушений законодательства, регламентирующего защиту прав детей-инвалидов". Тогда же были обнародованы обращения-протесты в связи с тем, что директор ДДИ-4 Галина Племянникова вытесняет общественников, много лет до того работавших с детьми в ДДИ-4. С тех пор НИЧЕГО не изменилось, а волонтеры вынуждены окончательно свертывать свою работу.

Что же делать? Как реформировать эту сверхстабильную систему?

1. Первое и главное: реализовать программу перевода воспитанников интернатов на различные формы семейного воспитания либо воспитания в условиях, приближенных к семейным. Именно так в развитых странах покончили с этими гигантскими (и невероятно затратными) "детскими складами" - открыв "на местности" (на первых этажах жилых зданий и т.п.) семейные воспитательные группы, сопровождаемые специалистами профессиональных служб. В России также существует замечательный (и бюджето-сберегающий) опыт применения "семейных воспитательных групп" и аналогичного им "патронатного воспитания", в том числе для самых трудных и больных детей. Суть этих форм - в СОПРОВОЖДЕНИИ, в том, что участником договора о передаче ребенка на семейное воспитание является помогающая семье и отвечающая за благополучие ребенка профессиональная уполномоченная служба.

Сегодня в законодательстве РФ такая форма семейного воспитания отсутствует полностью, нет в законах также и ключевого слова "сопровождение". Соответствующие законопроекты давно предлагаются Минобрнауки России, однако в 2008 г. эти предложения были блокированы авторами ФЗ "Об опеке и попечительстве" (депутаты Госдумы Екатерина Лахова и Павел Крашенников) и Минздравсоцразвития. Факт остается фактом: именно Минздравсоцразвития в марте 2008 г. дало отрицательное заключение на законодательные предложения, "запускающие" процесс реформирования интернатной системы, в том числе ДДИ, подчиненных органам социальной защиты.
В этом же пакете заблокированных законопроектов было и введение нормы "социальный патронат", переоценить значение которой невозможно. Впервые предлагалось внести в российское законодательство правовую основу для проведения профилактической работы, сопровождения, помощи семьям, находящимся в социально опасном положении, в трудной жизненной ситуации, включая семьи с детьми-инвалидами. Сегодня такой правовой основы нет, результатом чего является гигантский ежегодный приток (более 100 тыс. в год) новых сирот, а также еще большее число детей с ограниченными возможностями здоровья, сдаваемых родителями "по заявлению" в школы-интернаты и в ДДИ по причине невозможности справиться с ситуацией в условиях отсутствия какой-либо профессиональной поддержки. Сейчас Минобрнауки России подготовило новый законопроект о социальном патронате, который, согласно процедуре, передан на согласование в Правительство РФ.

2. Действующие Семейный кодекс РФ и ФЗ "Об опеке и попечительстве" не соответствуют Европейским нормам: помещение ребенка под надзор в организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, по сути приравнено у нас к семейному устройству, т.к. опекуном/попечителем ребенка становится администрация интерната (в ДДИ-4 - директор "опекает" всех 550 детей!). Ситуация абсурдна, тем более что та же администрация является одновременно и поставщиком необходимых ребенку услуг. При таком "совмещении" функций опекуна и поставщика услуг нарушения прав детей неизбежны. В связи с этим предлагаем:

- установить законодательно, что помещение ребенка под надзор в организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, является временной мерой, при которой законным представителем ребенка остается орган опеки и попечительства; при этом орган опеки и попечительства обязан организовать (с привлечением специалистов интерната и иных служб) плановую работу по социализации воспитанника интерната и подбору ему вариантов семейного устройства либо указанного выше семейного воспитания;

- условия проживания в интернате должны быть максимально приближены к семейным и, как и при жизни в семье, образовательные, медицинские, досуговые и иные услуги ребенок должен получать вне интерната в профильных учреждениях данного района.

3. Реализовать в полной мере Поручение Президента России о создании общественных попечительских советов во всех интернатных учреждениях России, предусмотрев процедуру формирования состава попечительских советов полностью независимую от самих учреждений и от их головных ведомств.

Доступ волонтеров в интернаты не должен зависеть от доброй (или недоброй) воли директора учреждения. Работа волонтеров в интернатных учреждениях должна регламентироваться более солидным образом - договорами с головными ведомствами по представлению регионального Уполномоченного по правам ребенка.

И, конечно, необходимо принять Федеральный закон об общественном контроле интернатных учреждений.

4. Об гипердиагностике умственной отсталости. В ДДИ для умственно отсталых детей немало детей, не заслуживающих судьбы быть "похороненными заживо" (по достижении совершеннолетия их пожизненно помещают в не менее закрытые взрослые ПНИ). Легкость, с которой психолого-медико-педагогические комиссии (ПМПК) штампуют детям страшные диагнозы - преступна. Вера Дробинская, опекунская мама из г. Астрахани, взяла из Разночиновского ДДИ (240 воспитанников) трех детей, а еще двух не дала туда отправить в возрасте 5 лет. У всех "диагнозы", однако четверо учатся в обычных школах, вполне успевают, а с мальчиком, у которого ДЦП и который год был в интернате привязан к кровати, Вера занимается дома. А еще одному ребенку, теперь 16-летнему Васе Макарову, вот уже 2 года отказывают в переводе из Разночиновского ДДИ в семью Веры Дробинской. У этой системы мертвая хватка. И в ДДИ России поступают всё новые и новые дети. Нужна коренная реформа работы ПМПК, соответствующие поправки в обсуждаемый в настоящее время проект закона "Об образовании" представлены в Минобрнауки Общественной палатой РФ.

РОО "Право ребенка",
СПбОО "Врачи детям",
БФ "Волонтеры - в помощь детям-сиротам",
МООИ "Ассоциация Даун-синдром",
БОО "Перспективы" (Санкт-Петербург),
"Ассоциация выпускников детских домов",
Межрегиональное объединение по защите прав детей.

[Маланья]

Дети в интернатах

Святослав Довбня:

Надо уйти от абстрактных терминов "любовь к детям", "гуманность". Пока мы будем находиться на этом понимании и обсуждении вопроса, мы никуда не сдвинемся в решении проблемы интернатов, потому что на самом деле то, что происходит с детьми в интернатах, это такая же медицинская проблема, как дизентерия или грипп. Это болезнь, которую надо лечить - состояние, которое по МКБ-10 (международной классификации болезней, которой пользуется Россия последние 10 лет) носит название "отставание в развитии и эмоциональные нарушения, возникающее в результате дефицита индивидуальных отношений". У младших детей можно также называть это состояние "нарушением привязанности у детей" - это отсутствие взрослого, с которым можно общаться, который был бы рядом, жил, знал и понимал ребенка. Пока такого человека не будет, любые вливания - финансовые, материальные, людские ресурсы, волонтерская помощь - они, к сожалению, достаточно бессмысленны. По пути понимания этого прошли многие страны, и это, собственно, основывается на той самой "теории привязанности", о которой так мало говорит наше профессиональное сообщество.

Татьяна Морозова:

Несколько лет назад в Исландии все выпускники детских домов были приравнены по статусу к "узникам концлагеря". В 2010 г. в Лейпциге прошел Всемирный конгресс по психическому здоровью детей. Там профессиональное сообщество обсуждало необходимость реорганизации интернатов во всем мире. Первоначально надо вывести как можно больше детей в семьи (приемные, семейные воспитательные группы, постараться найти возможность опеки со стороны родственников или вернуть в кровные семьи). Это быстрее, это дешевле, и на сегодняшний день есть исследования, которые показывают, что это дает невероятные результаты, не только экономические, но в первую очередь связанные с развитием детей.

Как это сделать?
Татьяна Морозова:
Например, в Китае сейчас 376 домов ребенка и детских домов, реформа там началась всего несколько лет назад, но сейчас практически не осталось в китайских детских домах детей без нарушений - их уже отдали в семьи. Что касается детей с нарушениями, то китайская ментальность такова, что родители боятся таких детей брать в семьи, но детские дома перестраиваются, и те люди, которые выполняют роль родителей, живут вместе с детьми в перестроенном детском доме. Бывшие палаты, в которых содержались дети, перестроены под квартиры. Создана система "профессиональных родителей", для которых растить таких детей - это работа. Если нам трудно брать пример со Швеции, Норвегии и США, где система децентрализована и можно многое решить на местах, то существуют страны, такие, как Словения, которые закрыли учреждения, по крайней мере, для детей в возрасте до 3 лет еще более 20 лет назад. Китай делает это сейчас, и очень быстрыми темпами.

Что мы знаем о причинах отставания в развитии сирот в интернатах?
Татьяна Морозова:
После распада СССР США объявили "декаду мозга" - тогда возникла экономия бюджета за счет сокращения средств на вооружение и появилась возможность направить деньги на нечто более важное - на исследования в области мозга. Огромные средства были вложены в исследования, посвященные тому, почему дети, живущие в закрытых учреждениях, такие маленькие по росту и весу, плохо развиваются, несмотря на то, что в домах ребенка их достаточно кормят, есть игрушки и специалисты. Выбрана для исследований была Румыния, где при Чаушеску запретили аборты, и на момент падения режима Чаушеску детские дома в Румынии были переполнены. Туда хлынул поток журналистов, гуманитарной помощи и усыновителей, которые брали детей, а потом не знали, что с ними делать.

Святослав Довбня:

Выяснилось, что дети, которые провели много времени в этой системе, оказались такими, что им уже недостаточно было просто любви, им требовалась профессиональная помощь. Это было тяжелым открытием, которое показало, что те изменения, которые с маленьким человеком при длительном проживании в закрытой системе происходят, могут быть необратимы. Часть детей после длительного проживания в интернатах не смогли адаптироваться в открытом мире и закончили свои дни в закрытых психоневрологических заведениях - таких примеров в США и Европе множество.

Татьяна Морозова:

Создавая и поддерживая такие учреждения, мы специфическим образом калечим детей. Вот последний скандал в Павловске: дети похожи на скелеты. Дело не только в том, что у ребенка букет болезней или персонал ворует еду. Даже если еду не воруют, ребенок маленький из-за специфических условий проживания - он испытывает постоянный стресс от отсутствия рядом близкого человека, то, что он съел, он не усваивает. По данным исследований, проведенных в Румынии группой ученых из ведущих американских университетов, примерно за три месяца жизни ребенок теряет один месяц роста и веса. Подобные результаты были получены и в Санкт-Петербурге - за 5 месяцев нахождения в доме ребенка ребенок недобирает 1 месяц в весе и росте.

Святослав Довбня:
Вот представьте себе, что вы не знаете, где ваш близкий человек, он вам не позвонил, пропал. Есть не хочется, вас трясет, вы не можете сосредоточиться - в организме выделяется кортизол и другие гормоны стресса. Стресс нарушает три основных жизненно важных процесса: нарушается переваривание и усвоение пищи, снижается сопротивляемость инфекциям и снижается способность к обучению. Это мы ярко и видим на примерах последних скандалов, в том числе и в Павловске.

Мы видим худого ребенка, все больше отстающего в развитии и часто болеющего. При переводе ребенка в семью за год большинство детей набирают необходимый рост и вес вне зависимости от сопутствующих нарушений развития. Ребенок с нарушениями - тот же ребенок, на него действуют те же самые правила, если у ребенка есть ДЦП, синдром Дауна и т.д. Он просто еще более уязвим к тем процессам, которые связаны со стрессом и с нарушениями привязанности.

Татьяна Морозова:
Исследования мозга, проведенные американскими коллегами, показали, что очень специфическим образом мозг начинает подстраиваться под ту ужасную ситуацию, в которой находится ребенок. То есть постоянный стресс приводит к отмиранию определенных участков мозга, которые в первую очередь отвечают за понимание собственных эмоций и намерений других людей. И есть критический возраст, после которого изменения к лучшему не то чтобы невозможны, а требуют очень много времени денег и усилий. Эти изменения были учеными зафиксированы и видны на позитронно-эмиссионной томографии, на тензорной магнитно-резонансной томографии, и это можно увидеть на многоточечных электроэнцефалограммах.

Татьяна Морозова:

Мы видим серьезные изменения в когнитивном развитии - исследования в России и за рубежом показывают, что ребенок за месяц пребывания в подобном учреждении теряет один пункт IQ, а за год 12. Есть определенный порог, когда терять больше нечего и худеть некуда. Ребенок с изначально нормальным IQ к определенному возрасту будет иметь проблемы с интеллектом, а если есть изначальное поражение головного мозга, то проблем с интеллектом прибавится еще больше. Перевод ребенка в семью приводит к тому, что показатели интеллектуального развития начинают выравниваться.

Но остается проблема, о которой мы уже упоминали выше, связанная с отмиранием тех клеток мозга, которые связаны со способностью понимать себя, других и устанавливать индивидуальные отношения. Если этих отношений долго не было, то потом мы видим развитие поведенческих проблем, с которыми часто сталкиваются наши усыновители и приемные родители. Это дети, которые поджигают, убегают, воруют, проявляют немотивированную агрессию и т.д. И у нас в стране продолжают в связи с этим обвинять родителей, говоря, что они неправильно воспитывают детей, а это на самом деле результат содержания ребенка в учреждении. И вместо того, чтобы обвинять родителей, надо было бы обучать специалистов, чтобы они им помогали.

Святослав Довбня:
Иногда нарушения психического здоровья оказываются столь тяжелыми, что даже с профессиональной поддержкой с ситуацией справиться невозможно. Мне очень жаль, что в СМИ практически не встречаются комментариев о том, что это дети, с которыми не всякий человек вообще способен справиться, и приемные родители в отчаянье и не знают, что делать.

Когда у ребенка тяжелая дезорганизованная привязанность, это означает, что пока он находится в группе, он мало чем отличается от других, он ходит строем, у него есть руки-ноги, он способен отвечать на какие-то вопросы. Но когда с ним начинают устанавливать отношения, это приводит к тому, что он эти отношения не может переносить. Он начинает постоянно проверять взрослого, он пытается посмотреть, правда ли его любят, а что будет, если он ударит, укусит и т.д. С его истериками невозможно справиться и т.д.

Татьяна Морозова:
Либо это ребенок, который привык, что на него внимание обратят, только если он что-то сделает "не так", и он делает что-то такое, что вызывает шок взрослых - разобьет, укусит и т.д. А он просто таким образом пытается привлечь к себе внимание, он других способов не знает.

Святослав Довбня:
Меня потрясла фраза английской усыновительницы в интервью психиатру Майклу Раттеру. Эта мама усыновила ребенка из Румынии. И на вопрос, как она себя ощущает, она отвечает, что очень хотела помочь этим румынским сиротам, этому ребенку, но "вот все эти 15 лет мы живем вместе, я очень его люблю, но я себя чувствую, как неоплачиваемая психиатрическая медицинская сестра".

Чем могут помочь волонтеры?
Святослав Довбня:
Мы в волонтерских проектах пытаемся, чтобы волонтер не занимался всеми детьми сразу. Задача волонтера - установление индивидуальных отношений определенным ребенком. И вот достаточно стандартная ситуация: ребенок, живущий в доме ребенка с диагнозом органическое поражение головного мозга и имеющий серьезные нарушения в развитии, в три года весит 7 кг, ходить не умеет.

Волонтер два раза в неделю, по крайней мере, приходит к этому ребенку. Через полгода после начала волонтерского сопровождения, ребенок, который стоял в весе последние полтора года, прибавляет три килограмма, начинает ходить и у него появляется речь. Мы надеемся, что этот малыш при переводе в детский дом, а сейчас он там уже, не войдет в 30-40% детей из домов ребенка, которые погибают в течение первого года после перехода. Мы надеемся, что он выживет. Это Нижегородская область.

Другая ситуация - девочке полтора года, она практически не имеет собственных нарушений, но не прибавляет в весе - а это показатель тяжелого психического страдания, того, что на профессиональном языке называется "тяжелое нарушение привязанности, проявляющееся в форме апатии и ухода в себя". Девочка, которая вначале программы помощи не реагирует ни на кого, как будто она слепоглухая, через несколько месяцев после того, как волонтер начал с ней работать, значительно прибавила в весе, начала ходить и говорить, и уже сейчас она в семье.

Волонтерская работа - это не подтирание носов и не дублирование работы нянечки и санитарки. В том же Китае (никогда раньше не думали, что придется приводить его в пример) наняли огромное количество преподавателей, которые за государственные деньги посещают детские дома и занимаются с группой от двух до четырех детей. В Болгарии эту проблему пытаются решить по-другому - бабушки-пенсионерки ходят к детям, занимаются с одним-двумя детьми. Результаты такие же - дети дают прибавку в весе, улучшается их развитие и физическое состояние. Бабушкам платят за то, что они с детьми занимаются, а не дублируют работу нянь. У них яркие футболки. У них есть санитарные книжки. Это их работа - они строят с ребенком индивидуальные отношения. Конечно, специалист может объяснить и помочь, какими игрушками лучше играть, как лучше заниматься, как гулять, особенно если у ребенка множественные нарушения.

Татьяна Морозова:
У нас в России такие же проблемы с интернатами, как допустим в Таджикистане, где на ребенка в системе государственного здравоохранения тратится всего 6-8 долл. в год, а у нас гораздо больше, а дети точно такие же - малый вес, рост и прочее.

Отсутствие близкого - эмоциональное насилие
Cвятослав Довбня:
На сегодняшний день, при имеющейся гипердиагностике, полное отсутствие диагнозов, которые описывают имеющиеся у детей социально-эмоциональные нарушения. Есть диагноз в Международной классификации болезней - "эмоциональные нарушения и задержка развития, обусловленные пренебрежением потребностями и насилием над ребенком", а для детей раннего возраста используется диагноз "нарушение привязанности".

Насилие и пренебрежение не обязательно бывает физическим, есть также эмоциональное насилие и пренебрежение. К важнейшим эмоциональным потребностям ребенка можно отнести потребность в установлении постоянных близких отношений со взрослым, возможность играть, возможность выражать свои потребности. Для того чтобы выражать свои потребности, речь очень важна, но вовсе не обязательна - есть дополнительные средства коммуникации - жесты, картинки - символы, написанные слова и т.д. Именно эти эмоциональные потребности часто не удовлетворяются при нахождении ребенка в системе закрытых учреждений.

Почему четырехлетний ребенок, выходя из дома ребенка, часто уже так сильно отличается от сверстников - меньше ростом, весом и не говорит, хотя калорий получает достаточно? Это нарушение привязанности, но этот диагноз не ставится, а ставятся множество других. А если бы стояли адекватные диагнозы, помощь была бы нужна другая. Наше государство и спонсоры заботятся о детях, во все практически дома ребенка и интернаты были поставлены сенсорные комнаты - это дорогостоящее оборудование стоимостью в несколько тысяч долларов. Но все эти комнаты без индивидуальных отношений совершенно бессмысленны. Представьте себе домашнего ребенка, которому не хватает внимания, а мы его приносим в какую-то комнату без окон, где мерцают огонечки, но нет рядом мамы. И он пугается и плачет. Мы не против сенсорных комнат, но мы за то, чтобы потребности ребенка адекватно определялись и средства выделялись туда, где они действительно необходимы.

Очень хотелось бы, чтобы помощь детям с нарушениями в нашей стране оказывалась та том же уровне, что и в других развитых странах. У нас хорошо развита хирургия, травматология и другие направления медицины, но в развитии программ помощи детям мы пока явно отстаем.

Если мы пневмонию и дизентерию лечим так же, как и во всем остальном мире, то вот в случае детей находящихся в учреждениях мы почему-то идем своим особенным путем.

Справка ИА REGNUM:
Татьяна Морозова и Святослав Довбня - эксперты в области психического здоровья детей, вопросах деинституционализации и создания служб помощи семьям в трудной жизненной ситуации и семьям, имеющим детей с функциональными нарушениями. Татьяна и Святослав работают вместе более 15 лет, что дает им возможность видеть потребности семей с маленькими детьми как с медицинской, так и с психологической точки зрения. В качестве консультантов и тренеров принимают участие в различных проектах, направленных на создание служб помощи семьям в России и странах ближнего зарубежья. Являются разработчиками образовательных программ по раннему вмешательству и вопросам психического здоровья младенцев. Детский невролог Святослав Довбня и клинический психолог Татьяна Морозова стояли у истоков создания в Санкт-Петербурге помощи детям с тяжелыми нарушениями. Ныне они - международные эксперты. Санкт-Петербург не финансирует больше программы, которые разрабатывали Святослав и Татьяна и их коллеги.



Подробности: http://www.regnum.ru/news/1369673.html#ixzz1kBRLZGEB
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM

[Маланья]

П.Астахов предложил принять федеральную программу "Россия без сирот", Дм.Медведев - согласился
МОСКВА | 20.02.2012


На встрече с Дмитрием Медведевым 17 февраля Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов представил доклад о соблюдении прав и законных интересов детей в России. Омбудсман предложил разработать федеральную целевую программу "Россия без сирот". Президент эту идею поддержал.

По словам П. Астахова, в результате реализации программы через пять лет число детских домов сократится. Останутся профильные лечебные учреждения для детей с расстройством ЦНС, умственной отсталостью и детские дома, перепрофилированные в специализированные учреждения, как детский дом музыкально-художественного воспитания для одаренных детей в Ярославле, предположил Астахов. В детских домах второго типа будут воспитывать будущих музыкантов, художников и спортсменов, математиков и военных.

Президент РФ представит концепцию программы Минэкономразвития. В дальнейшем будут выбраны три пилотных региона, на территории которых будет апробирована программа. Кроме этого, в ее рамках будет представлен опыт регионов, в которых сокращается число детских домов, увеличивается число детей, устроенных в семьи, созданы школы приемных родителей и работают службы сопровождения замещающих семей (Краснодарский край, Калужская область, Пермский край, Белгородская область).

В каких регионах будет реализовываться программа, пока не решено. Сам омбудсман предложил в качестве пилотных - Забайкальский край и Амурскую область.

По его мнению, есть немало россиян, которые могли бы воспитывать приемных детей. Ведь на "одного сироту" приходится 1 тыс. взрослых "дееспособных" россиян.

По данным детского омбудсмана, сегодня в детских домах и домах ребенка живут около 106 тыс. воспитанников. Растить в детских учреждениях детей, которые оказываются не готовы к жизни или вырастают преступниками, - непозволительная роскошь, убежден Павел Астахов. По его наблюдениям, большинство детских домов находятся в плохом материальном состоянии. Средств, которые тратятся на их содержание, более чем достаточно для того, чтобы подготовить школы приемных семей, службы сопровождения приемных семей и платить достойные деньги приемным родителям.

В среднем приемные родители получают 4-5 тыс. рублей в месяц. Самое большое пособие получают приемные родители в Ханты-Мансийском автономном округе (25 тыс. рублей), Краснодарском крае и Калужской области (20 тыс. рублей) и Москве (19 тыс. рублей).

При этом на содержание одного ребенка в детском доме в самом "бедном регионе" выделяется 250-260 тыс. рублей в год, а в среднем по стране – 600 тыс. рублей. Детский омбудсман полагает, что правильнее было бы платить эти деньги приемной семье. Часть средств он предложил направлять на оказание помощи многодетным семьям, находящимся в трудной жизненной ситуации. В противном случае возникает парадоксальная ситуация: если родители отдадут ребенка в детский дом, то на его содержание государство готово направлять около 30 тыс. рублей в месяц.

[Маланья]

Гуттаперчевые дети



В работе с детьми-сиротами все больше появляется инициатив, которые человеку несведущему могут показаться очень даже симпатичными и новыми. Между тем эти формы работы часто не отвечают запросу ни от самих детей, ни от тех, кто хотел бы помочь обрести им семьи. Создаются центры, новые детские дома со странными порой названиями.

Например, у меня словосочетание «семейный детский дом» вызывает недоумение: ведь «семейный» - значит, в семье. Сменили вывеску, а содержание прежнее. Оставили государственное обеспечение, а значит - и отношение. Форма работы та же, пусть даже воспитателей называют мамами; дети все равно живут в детском доме, они - детдомовские.

На днях появилась неоднозначная инициатива властей Ивановской области о создании в регионе детского дома для одаренных сирот. В уже существующих учреждениях, как мы понимаем, одаренных детей уже не останется, они будут свезены в одну общую резервацию, где и будут радовать неясно кого своими способностями. Как будет проходить отбор, понятно: в детских домах все знают, на что способен тот или иной ребенок. Выбрав лучших, из их числа создадут новую модель, образцовый детский дом. А как быть с теми, кто не попал в число приметных детей, это уже никого не волнует. Важен внешний эффект: вот дети поют, вот дети танцуют, вот, вот и вот…

Вместо того чтобы делать все для того, чтобы сироты обретали семьи, для них открываются отдельные кадетские корпуса, цирковые школы-интернаты, и вот очередное новшество – детский дом для одаренных. Все это показатель и созависимости системы, которая уже не может без детей жить и существовать. Системе нужны дети, и уже когда-то забрав их в свои крепкие государственные объятья, она их уже никуда не отпускает. По идее, все собранные в новом детском доме дети, должны найти себе семьи, так как обладают дарованиями, которые могут помочь им встроиться в семью. Но скорее всего, такой задачи не ставится, раз до этого эти одаренные дети не нашли семьи. Вместо того чтобы создавать школы приемных родителей, систему их сопровождения, клубы приемных семей, центры консультаций и поддержки, придумываются новые формы устройства детей-сирот — такие, как интернат для одаренных.

Между тем в Конвенции о правах ребенка написано, что каждый несовершеннолетний гражданин имеет право на семью. Но до тех пор, пока государственная система будет брать на себя ответственность за воспитание детей, она будет выращивать из них людей, пусть и умеющих танцевать, но без опыта жизни в семье. А значит, потом им сложнее будет создать семью собственную и узнать, что такое семейное счастье. Ведь до сих пор они были знакомы лишь с суррогатным счастьем, казенным. И, возможно, не будут исключать возможности такового и для своих собственных детей. Не дай Бог.


Александр ГЕЗАЛОВ

[Mamo4ka]

Боюсь накликать нас себя праведный гнев, но просто зная что творится в ДД и что там есть детки совсем не подарки, и одаренные явно затерты более бойкими. Поэтому я бы талантливых деток все-таки убирала бы из общества грубиянов, воров и т.п. Мне почему-то кажется, что им там вдвойне неуютно. Но это просто предположение и имеет право быть ошибочным. Я не за ДД для одаренных, а просто проблема-то, наверняка существует такая.

[Н.Л.]

В стране существуют (или уже нет?) разные интернаты при высших учебных заведениях как раз для одаренных детей. Причем никогда не читала, чтобы там была разница при приеме между детьми из семьи или сиротами.

Нельзя ли сделать сравнение между этими школами-интернатами и тем, что предлагается: именно ДД-школа для одаренных детей?
Почему об этом спрашиваю?
1 - нужно ли изобретать велосипед?
2 - в любом коллективе есть и будут лидеры и "изгои". Если собрать в одну группу только отличников или музыкантов, там обязательно появится кто-то, кто окажется в "хвосте", будет лениться и пр. И это плохо.
А в ДД, откуда увезли всех талантливых детей, среди общей "серой массы" точно так же начнут проявляться таланты и способности, которые раньше просто были не замечены или подавлялись более яркими личностями. А вот это хорошо.

Так, может, и не надо выдергивать ребят из общества своих друзей и воспитателей, знакомых из соседнего двора - т.е. из привычной обстановки? Ведь и бабушки порой где-то рядом живут, которых можно навещать. Пусть на неделю, месяц, учебную четверть ребята уезжают УЧИТЬСЯ куда-то, а потом возвращаются ДОМОЙ, если уж не судьба им жить в семье...

[Mamo4ka]

Наталья Васильева, очень с Вами согласна.

[Маланья]

Я думаю, что понятие "одаренного ребенка" в ДД несколько иное, чем в школе. Там зачастую это просто дети с сохранным интеллектом, без особых психолого-педагогических проблем, с непотерянной способностью устанавливать отношения привязанности со взрослыми, часто из обычных семей, попавших в трудную жизненную ситуацию... Я бы таким ребятам перво-наперво семью попыталась подыскать, где их способности еще лучше бы раскрылись, а не строила специальные новые резервации, откуда им может не быть выхода вообще. Ведь под такие ДД для одаренных начнут гранты зарабатывать, спонсорскую помощь... А как отчитываться потом за проделанную работу, если ребенок, на которого делали ставку, в семью ушел?

[Н.Л.]

А как быть с тем, что в обычный (раньше был санаторного типа) Оханский ДД после закрытия других детских домов из других районов стали везти детей, в т.ч. из специализированных - для детей с проблемами в психике? И в Краснокамском ДД - то же самое.
Знаю потому, что оба района - наши соседи, и наших нытвенских детей везут туда иди сюда. Зато Нытвенский район "специализируется" на СВГ и приемных семьях: наши сельские жители "набирают" детей из других районов.

... круговорот воды в природе, броуновское движение молекул, отрывание детей от своих корней...

Добавлено спустя 26 минут 33 секунды:
А может, разнарядку применить, как в колхозах раньше было? Я после 7 класса на сенокосе работала. С утра придем с девчонками в контору, а нам: едете на такое-то поле.

Так вот: специалист отдела опеки обязан взять в семью 1 ребенка из ДД, ведущий специалист - двух, начальник - трех... И так до министра соц. развития: там уж по максимуму - 8 детей и "полное гос. обеспечение" по нашим нормативам и расценкам.
... Да, и вознаграждение! Само собой - базовая величина 2 500 за каждого ребенка.

Добавлено спустя 3 минуты:
Про разнарядку - это я подумала про реформу сиротских учреждений.

[Натик]

Наталья Васильева, все фантазируете
Ваши бы слова да Богу в уши, как говорится...