Сын меня не любит

Нам конечно еще далеко до вопроса "Мама откуда я?". Но мне уже сейчас страшно, но я никогда не буду скрывать от своего ребенка любую правду. Любая тайна давит не только на того от кого скрывают, но и на того кто скрывает. Нельзя жить все время в страхе. В любой момент правда может всплыть.

У нас на работе у женщины усыновленная дочь. Узнала она правду случайно лет в 13. Сейчас ей 21 - до сих пор с родителями отношения не восстановятся. Каждый раз говорит им - как я могу вам верить, если вы меня 10 лет обманывали..
А еще представьте, что вы работаете в коллективе, где все до одного знают какую-то тайну. а вы-нет.. И неужели вы не почувствуете, что что-то не так. Представьте это прямо реально и поймете, что и ребенок точно так же все чувствует, а объяснение сам для себя найти не может, вот и чудит.

Лордик тут приходит из сада и спрашивает:
— мамочка, а вы меня родили?
Акцент на слове "вы".
Я честно говорю:
— мы. Просто ты уже большой был.
дальше вопросов не было...пока.

Любовь: Лордик тут приходит из сада и спрашивает:
— мамочка, а вы меня родили?
Акцент на слове "вы".
Я честно говорю:
— мы. Просто ты уже большой был.
дальше вопросов не было...пока.

Люблю Вас читать!

Дарёна:Отправлено спустя 1 минуту 50 секунд:
Чет зацепило меня. Несправедливо это, лишать человека правды о нем, нечестно, не по любви. Он должен знать свою точку отсчета. Имеет право.

И меня. Полностью согласна. Нельзя так.

Отправлено спустя 4 минуты 54 секунды:

Наталья81: Нам конечно еще далеко до вопроса "Мама откуда я?". Но мне уже сейчас страшно, но я никогда не буду скрывать от своего ребенка любую правду. Любая тайна давит не только на того от кого скрывают, но и на того кто скрывает. Нельзя жить все время в страхе. В любой момент правда может всплыть.

А мне страшно, что есть столько детей, людей, которые не знают правду о себе. Или узнали, но поздно, прожив какую-то часть своей жизни не понимая все до конца о себе. Или узнали "случайно", травмирующе, и это их покалечило, тогда как могло быть по-другому - от любящих, родных, которым доверяли, на коленях, в объятьях.
Страшно, что со мной могли поступить также. Из любви. Вернее, из "любви".

[А вот мой Сынка (4г.2м.), похоже, ничего не чувствует и вопросов пока не задает. Я не буду скрывать факт "приемства", так как Доча - его сестра, уже большая и всё помнит. Но и рассказывать специально (сказки дурацкие про кошку Марту) не буду. Заинтересуется когда деторождением, то, пользуясь случаем, скажу, что другая тётя его родила. А МАМА - это Я!

Ехидна: Но и рассказывать специально (сказки дурацкие про кошку Марту) не буду.

Почему вы считаете, что сказки - дурацкие и что лучше ребенка огорошить?

Антарктика, огорошить чем, извините? Я у врачей никому ничего на ушко не шепчу, а говорю открыто, что дети приемные. В детском саду тоже, естественно, воспитатели в курсе. На развивательных занятиях, которые нам, как ПР, оплачивает бюджет, также ничего не скрывала. Просто ребёнок, слыша, что он "приемный", воспринимает это как нейтральный факт, как, например, то, что он - мальчик и ему 4 года. И этот факт никак не влияет на его отношение ко мне, к своей кровной сестре и к моим взрослым детям. Я - мама, он - сын, остальные мои дети - его брат и сёстры.
Ну, правда, вчера Сынка заявил мне, что не сын он мне... А МУЖ

! Ну мой старшенький приблизительно в этом же возрасте обещал на мне жениться. Обещания не сдержал, женился на другой

Сообщение **GalinaSp** » 02 ноя 2016, 15:38

Не знаю насколько корректно вставлять здесь плагиат из книг, но не смогла пройти мимо. История из книги "Взять ребенка из детского дома" - сама читала до приемства до дыр, распечатывала все заинтересованным, поэтому и сразу вспомнилась очень похожая история.

"К нам за консультацией обратилась супружеская пара. Их двенадцатилетний сын стал очень плохо себя вести. Он бил одноклассников, грубил учителям, прогуливал и не делал уроки. Домой стал приходить поздно, однажды родителям показалось, что от мальчика пахнет спиртным. «Помогите нам, пожалуйста, - попросили Марина и Коля, - мы не знаем, что нам делать». На удивленный вопрос, при чем же тут детский дом, специалисты которого консультируют только семьи, в которых живут приемные дети, супруги рассказали свою историю.

Марина и Коля знали, что не смогут иметь своих детей. Они познакомились еще в институте и очень любили друг друга. Когда возраст подошел к тридцати годам, супруги решили завести ребенка. Разумеется, усыновить. Они знали, что это непростое, ответственное решение, и были готовы к трудностям. Но главное препятствие ждало их дома.

Они жили вместе с родителями Марины, в большой, хорошей квартире. В ней хватило бы места не одному ребенку. Да вот беда, Маринин отец и слышать не хотел ни о каких приемных детях. Стоило какой-нибудь статье о сиротах попасться ему на глаза, или кому-нибудь случайно упомянуть об усыновлении, как он начинал ругаться, понося на чем свет стоит и «это отродье» и «тех идиотов, которые тащат в дом неизвестно кого». Марина и Коля понимали, что даже заикнуться об усыновлении будет невозможно.

«Давай поедем к моим родителям, - предлагал Николай Марине, - там усыновим ребенка. Твои сначала посердятся, а потом привыкнут. Твой папа ведь не злой человек». Но Марина боялась остаться без маминой помощи, пойти против отца, да и не хотелось ей менять столицу и привычный уют большой квартиры на чужие углы в маленьком городке. Супруги решили схитрить, и выдать приемного ребенка за своего. Как искали ребенка, как имитировали беременность, как уезжали якобы «в длительную командировку» - долгая история.

Труднее всего было с письмами и телефонными разговорами. Маринина мама очень волновалась о здоровье «беременной» дочки, и задавала множество вопросов. Марина выкручивалась, как могла, придумывая правдоподобные ответы. Она даже купила медицинский справочник, чтобы ее слова звучали правдоподобнее. Два месяца спустя после «родов» Марина и Николай триумфально вернулись к родителям, бережно неся на руках заветный «кулечек».

Марина боялась встречи с мамой. Все это время мама жаловалась, что Марина «скрывает от нее что-то», правда, приписывала это проблемам со здоровьем. Теперь Марину ждала череда вопросов о том, как проходили роды, и как она впервые посмотрела на сыночка, и как сердце дрогнуло.

С «дроганьем сердца» дела обстояли плохо. Младенец вызывал жалость, сострадание, поначалу небольшую брезгливость. Любви не было. Марина корила себя всякими словами. «Ты не мать, ты ехидна, - говорила она самой себе, - таким как ты, нельзя давать детей». Она скрывала от Коли свои чувства, изо всех сил изображая радость и умиление. Пока однажды Коля не сказал, задумчиво глядя на малыша: «Интересно, это у всех приемных родителей так, или только я бесчувственный?»

Теперь они оба знали о том, что любовь к приемному ребенку не «выдается» вместе с постановлением суда об усыновлении. Немного помогла врач из роддома, к которой супруги зашли перед отъездом. Увидев их потерянные лица, она сказала: «Так часто бывает. Не переживайте, любовь придет постепенно. Это ваш ребенок». Марина и Коля стали ждать любви.

К моменту встречи с бабушкой и дедушкой лжи уже было накручено столько, что Марине казалось – она больше не выдержит. Но все было впереди. «Ути-сюси-пуси, какие мы масюсенькие, - завела ритуальную песню бабушка, освобождая мальчишку из пеленок, - ну-ка, ну-ка, на кого мы похожи?» Марина неожиданно почувствовала припадок злобы. «На мамашу, которая сбежала из роддома», - хотелось крикнуть ей в ответ. Марина взяла себя в руки и покорно начала выискивать в маленьком Мишутке черты сходства с папой, мамой, дедушкой и бабушкой.

К большому облегчению Марины, с дедушкой все обошлось проще. Видимо, он не любил не только детей-сирот, а вообще не испытывал тяги к малышам. Так, взглянул, улыбнулся и ушел к себе. «Как хорошо, что он равнодушен к ребенку, - подумала Марина, которая раньше очень боялась, что ее строгий отец не полюбит малыша,- хоть бы он вообще на него внимания не обращал».

Мишутка рос умненьким, бойким мальчишкой. Бабушка души в нем не чаяла, целиком погрузившись в заботы о внуке. Все шло, как в обычной семье – первые шаги, поломанные игрушки, порванные книжки. Первый лепет, песочница, первые буквы, которые Мишутка с гордостью писал на дедушкиных бумагах. Только вот Марину не оставляла тревога. В каждом замечании о ребенке ей чудился скрытый смысл, намек. «Уши у него не наши, - прикидывала бабушка, в очередной раз рассматривая семейный альбом, - Коля, у твоего папы ведь не такие уши?» Ушки у Мишутки уродились лопоушки. «Причуды генетики, - спокойно отвечал Коля, честно глядя теще в глаза, - у моего двоюродного прадедушки такие были».

«В нашей семье так себя не ведут», - воспитывал Мишу дедушка, обычным образом прививая ребенку семейные ценности. «Догадался», - замирала Марина. Догадался или нет – оставалось вопросом. Дедушка больше не ругал «этих усыновителей», а если тема неожиданно возникала, хмурился и уходил к себе. «Бандит растет», - бормотал он, подбирая очередной искореженный паровозик. В душе Марины вспыхивал страх.

Марина и Коля искренне любили Мишу. Доктор не обманула – любовь действительно постепенно пришла. А вместе с любовью пришли и новые страхи. Иногда Марина не могла заснуть всю ночь, думая о той девчонке, которая оставила в роддоме своего новорожденного сыночка. «А вдруг она спохватится, начнет его искать? А вдруг кто-нибудь проболтается? Закон-то закон, но ведь все же люди. Захотят помочь несчастной матери». Иногда на Марину накатывала волна жалости к ней. Но чаще Марина с ужасом представляла себе, как на пороге ее дома появится незнакомая женщина и предъявит права на ее сыночка. Марина стала бояться незнакомых людей, звонков в дверь. Поддерживало то, что тайну они хранили вдвоем с Колей. Хотя Коля считал Маринины страхи пустыми фантазиями, убеждал ее в том, что даже если кто-то их разыщет, закон все равно на их стороне.

Подрастая, Миша, как всякий ребенок, стал интересоваться тем, как он «был у мамы в животике». Отвечать на Мишины вопросы было не трудно, Марина прижимала его к себе, они вместе рассматривали детскую энциклопедию. Только сердце ее наполнялось болью. «Этого не было на самом деле, - с горечью думала она, - Я не настоящая мать. Где-то живет та, что его родила. Я ведь и его обманываю, он никогда не узнает свою настоящую историю». Оказалось, что планировать «сохранение тайны усыновления» - это одно, а скрывать правду от любимого человечка, от своего ребенка – это совсем другое.

Миша рос, пошел в школу. Внешне в семье все было благополучно. Николай работал, Марина тоже. На выходные уезжали на дачу, Коля много гулял с сыном. Похоже, он чувствовал себя вполне комфортно – у него хорошая семья, сын, он прилично зарабатывает на интересной работе. Марина тоже радовалась жизни, и говорила себе, что ей очень повезло, у нее есть ребенок, муж, ее родители живы и здоровы. Только вот когда накатывала тревога, ей не с кем было поделиться.

Коля со временем стал от нее отмахиваться, говорил, что она слишком мнительная. Отец старел, брюзжал, часто выставлял Мишу из своего кабинета. Возможно, он вел бы себя так с любым ребенком, но Марине все казалось, что он недолюбливает Мишу. Она была почти уверена, что ее мать давно обо всем догадалась, но боится об этом говорить и старательно скрывает свои переживания. Марина понимала, что каждый член семьи живет как бы по отдельности. «Мы как будто позор какой-то скрываем, - думала Марина, - словно боимся друг друга».

В школе возникли неожиданные проблемы. Миша, словно компенсируя подспудный «обет молчания», прославился в школе как рассказчик самых невероятных историй. Сначала учителя принимали его слова на веру, и звонили к ним домой, с тревогой выясняя, как себя чувствуют бабушка с дедушкой. «Нормально чувствуют, - отвечала удивленная Марина, - а в чем дело?» Оказалось, что Миша очень убедительно поведал историю о том, что бабушка с дедушкой попали в автомобильную катастрофу, и лежат в реанимации в тяжелом состоянии. В связи с чем он, Миша, дежурил в больнице два дня и поэтому пропустил школу.

Для Марины было новостью то, что ее такой послушный и хороший ребенок пропускает школу, а от его рассказа она испытала шок. Дома был большой скандал, но потом Мишу простили, порешив, что ребенок чего только не придумает, чтобы в школу не ходить. Однако Миша на этом не остановился. Он рассказывал о том, что его семья очень богата, и имеет на счетах в банке огромные деньги. Рассказывал о том, что в доме хранятся редкие ценности. Однажды придумал очень правдоподобную историю о том, как они с папой перевернулись в лодке на озере, и как он, Миша, тянул до берега бездыханного папу. Все истории были связаны либо со спрятанными ценностями, либо с тем, как Миша спасает своих близких.

Чем взрослее Миша становился, тем острее становились Маринины страхи, связанные с наследственностью. «Пока он был маленький, я ничего такого не боялась, - рассказывала Марина, - когда ему исполнилось пять лет, я совсем успокоилась. Здоровый ребенок, развитие в норме. А вот как исполнилось ему одиннадцать, он начал грубить. У меня стали мысли появляться – может, это гены в нем заиграли? От кого он родился, может, его кровный родитель был плохим человеком? И Миша в него пошел? Так ведь бывает?»

Марина не могла ни с кем обсудить свои страхи. Ведь это означало рассказать кому-то, что Миша – приемный ребенок. «Я иногда представляла себе, что пойду, ну, к психологу какому-нибудь, - делилась Марина, - и вот какие я слова скажу? Что он не родной? Да я это выговорить не смогу – у меня роднее никого на свете нет, - Марина покосилась на Николая, не обиделся ли тот, - Скажу, что он приемный? Тогда нужно было бы всю историю рассказывать, а я сама не могу объяснить, почему все так получилось. Больше боялась, как мы все будем выглядеть в глазах постороннего человека. Сейчас-то мне это не важно. Главное, чтобы Мишеньке помогли, и нам всем». Марина заплакала.

Когда Миша начал по-настоящему грубить, обстановка в семье накалилась. «Не от нас же он этому научился», - думала Марина. Мы все вежливые, хорошо воспитанные люди. Значит, точно, гены». Марина затосковала. То, что многие мальчишки становятся в подростковом возрасте грубыми, ей как-то не приходило в голову. Семья жила довольно замкнуто, а детей из знакомых семей Марина встречала только в гостях, приодетых и улыбающихся. В Марине боролись два чувства – любовь к Мише и все больше нараставшее ощущение, что это не ее ребенок, чужой, неласковый. «Я ему не нужна, - тоскливо думала Марина, - ему никто не нужен. Он нас бросит так же, как его мать бросила в роддоме».

Однажды, когда Миши долго не было дома, у бабушки случился сердечный приступ, ей вызывали скорую. Когда Миша вернулся, родители набросились на него с упреками. Дед стоял тут же, хмуря брови. В ответ на упреки Миша огрызался, скандал разгорелся не на шутку. «Нормальные дети так себя не ведут», - крикнула в сердцах Марина. «У нормальных детей родители нормальные», - выкрикнул в ответ Миша, выбегая из коридора. «Родители...», - недобро усмехнулся дед, поворачиваясь и хлопая дверью. У Марины началась истерика.

Марина с Колей долго разговаривали. Коля любил жену, и понял, что запустил ситуацию. Они все обсудили.

- Я был такой же в двенадцать лет, - рассказал Коля к огромному удивлению Марины, ведь она всю жизнь знала мужа как спокойного, рассудительного человека, - Однажды я хлопнул дверью и ушел из дома, к приятелю, - продолжил Коля, - а еще один раз подрался с отцом, и тут уж он меня выставил. Мать нас долго потом мирила.
- Но почему? – не понимала Марина, - что ему не хватает?
- Все ему хватает, даже с избытком, - терпеливо объяснял Николай, - ты посмотри, как бабка над ним хлопочет. А он ведь взрослый уже, он себя мужчиной чувствует. А мы ему все «Мишутка, Мишутка»!
- А истории эти безумные, а то, что школу прогуливает, а все остальное? - Марина пыталась найти какой-то выход.
- Это хуже, - подтвердил Коля, - ты знаешь, мне кажется, что это как-то связано с нашей «тайной», - он усмехнулся, - посоветоваться бы с кем.

Марина и Николай были готовы разобраться с ситуацией так, как надо. Конечно, они поздновато спохватились, но не слишком поздно. Миша, все-таки, был еще ребенком. Это через несколько лет он мог бы по-настоящему хлопнуть дверью, устав от тяжести не своей «тайны», от постоянной тревоги матери, от замкнутости отца. А непонятные нотки сострадания в голосе бабушки? А недоброжелательность деда? «Семья – это такое место, где люди не доверяют друг другу», - с таким внутренним ощущением рос Миша.

Марина и Коля приняли непростое решение – начать говорить правду.

- Он будет нас ненавидеть, - обреченно говорила Марина.
- Это его право, - мрачно отвечал Николай, пряча свой страх за броней мужской сдержанности, - он разберется, он мой сын. Я ему доверяю, - впечатал он свой ответ, делая первый, но решительный шаг по пути доверия и правды.
- Он захочет найти свою мать, - слезы катились по щекам Марины.
- Ты – его мать, - Николай был непреклонен, - он тебя любит, я знаю. А если он захочет узнать о женщине, которая его родила, мы ему поможем. На это он тоже имеет право.
- А наши родители? – Марина уже сама знала ответ на этот вопрос, ей нужна была только поддержка мужа.
- Они давно все знают. И тебе это прекрасно известно. Им самим легче станет. И потом, - Николай прямо посмотрел в глаза Марине, - пора нам становиться взрослыми. Когда мы с тобой двенадцать лет назад принимали решение, нам проще было оставаться «детьми». Наверное, пора взрослеть, нам сыну помогать надо.

Марина долго не решалась поговорить со своим отцом. «Не выгонит же он нас всех на улицу», - пыталась она себя подбодрить. Она боялась даже представить себе, что ее отец может сказать Мише, ей хотелось уберечь мальчика от злых слов. Марина сидела на кухне вместе с матерью, когда та неожиданно сказала: «Иди, сходи сейчас, поговори с папой». Марина изумленно вскинула на мать глаза, может быть, она ослышалась. Мать сочувственно кивала, ласково подталкивая Марину к дверям. На ватных ногах та зашла к отцу в кабинет:

- Папа, я хотела с тобой поговорить..
- Да ладно, чего уж там, - постаревший, усталый отец махнул рукой, - наделали дел..
- Пап, ты только Мише не говори ничего плохого, он ведь... - Марина не успела закончить фразу, как отец взвился с былым запалом:
- Ты что, меня идиотом считаешь? Парень извелся весь, я же вижу. Его защитить надо! – дедушкино привычное недовольство обратилось теперь на тех, кто мог «обидеть» внука.

Марина и Николай начали непростые разговоры с сыном. К их удивлению, поздние приходы домой прекратились почти что сразу. Миша старался этого не показывать, но явно ждал, когда родители позовут его поговорить. Иногда после очередного разговора все разбегались по комнатам в слезах, но обстановка в доме стала определенно легче. «Дышать стало свободнее, - сказала Марина, придя на очередную консультацию, - знаете, теперь, когда я слышу от Мишки слово «мама», я чувствую себя так радостно, легко. Ведь он все знает, и все равно так меня называет. Значит, я для него и правда – мама!»

Истории бывают разные. Но всегда, в каждой истории, связанной с тайной усыновления, присутствуют моменты, которые и делают тайну «больной». Тайна – это всегда подозрения, опасения, страхи. Тайна – это недоверие. Недоверие к самым близким. Внутренняя тревога. Угроза разоблачения. Это для тех, кто хранит тайну. Для взрослых.

А для ребенка это оборачивается невозможностью принять себя таким, какой есть. Со своей историей, своими корнями. Ребенок не получает от родителей установку «с тобой все в порядке». У некоторых детей это влияет на самооценку, они вырастают не очень уверенными в себе людьми.
Отношения родителей и усыновленных детей часто дают трещину в подростковом возрасте ребенка. «Ну не может наш ребенок так себя вести», - думают родители, искренне считая, что уж они-то сделали для своего чада все самое лучшее, что могли. Тут и начинаются либо страхи перед «генами», либо обвинения в «неблагодарности», тоже «генетической».

При чем же тут тайна усыновления? Ведь в тех семьях, где тайну не хранят, случаются те же самые проблемы? Действительно, проблемы – не от «тайны», хотя ее хранение – дополнительная нагрузка на психику. Плохо то, что Вы не сможете обсудить Ваши проблемы ни со специалистом, ни с другом. О самом-то «страшном» - сказать нельзя будет…"

Боже, как наивны люди! Вы верите всему, что написано в книгах? всему, чему учат в ШПР? А я вот бывает по местному телевидению выступаю на профессиональные темы. Вы верите всему, что по телевизору говорят и показывают?
Да такие истории (сопли с сахаром, по моему меткому выражению) показывают каждую субботу по России1, а еще индийские фильмы можно пересмотреть. Тоже много умного почерпнёте!